Сколько бы человеку ни отпустила судьба, это обидно мало. Но разная плотность жизни одним дает удовлетвориться кругом близким, а кому-то – вместить историю.
Девяносто лет Владимира Губенко – его крест. И большая удача Бреста. Не каждому городу так счастливится. Человек-оркестр, Губенко прожил и концентрирует в памяти многое, чем жили несколько поколений. Концентрирует и выдает на-гора.
Без рисунков Владимира Николаевича история Бреста не была бы наглядна. Без его устных рассказов «Утраченное время» лишилось бы сотен деталей, оттенков, уточнений.
Он уникально эрудирован. Он дотошен. Умеет обернуть факт в одеяло исторической канвы. Но самое его фантастическое свойство – память. Уникальная, какая не дается просто так. На его без десяти лет век выпало огромное число событий, от сугубо частных до масштабных, определявших историю страны.
Долгую жизнь можно прожить по-разному. Губенко живет, чтобы передать.
Он был свидетелем предвоенных лет – смотрел на переформатируемый, еще польский по духу Брест глазами пытливого мальчишки, приехавшего с родителями из советского Конотопа. С мамой и братом чудом успел бежать из города 22 июня 1941 года и в полной мере хлебнул лиха эвакуации. После Победы 13-летним вернулся в Брест, чтобы уже навсегда связать свою жизнь с этим удивительным городом.
Здесь он окончил третью школу – в те годы мальчиковую, связанную дружбой и симпатиями со второй женской, бывшей «Мацеж школьна» на Ленина напротив сквера Иконникова.
Здесь в 55-м окончил физмат Брестского пединститута (удивительный народ эти физики!)
Служил срочную под Берлином во время польских событий 1956 года – 4-я армия ушла, как на фронт, на позиции в сторону Познани и Вроцлава. Обошлось без военного конфликта: министром обороны Польши после войны был ловко поставлен Константин Рокоссовский.
После демобилизации был контролером на таможне – познал и эту кухню. Семь лет преподавал физику и был завучем производственного обучения в девятой школе, а с пуском в Бресте главного промышленного гиганта перешел на БЭМЗ и отдал ему четверть века – инженером по спектральному анализу и начальником металлофизической лаборатории.
И наконец с полураспадом завода в лихие девяностые – причудливо тасуется колода – на седьмом десятке стал тренером по бадминтону в спортивной школе и задержался в спорте на целых десять лет.
У нас принято чтить людей, всю жизнь проработавших на одном месте, это зовется верностью предприятию. Но у каждого своя судьба, и честно себя проявить в разных ипостасях, везде оставивши добрую память, дорогого стоит. У Губенко другая миссия – верность городу, он впитал его душу, и благодаря этому мы много чего знаем о Бресте с самых разных сторона.
Выйдя на пенсию, Владимир Николаевич ступил на новую стезю: расчехлил обретенные в юности графические умения и родил свой жанр – историю в рисунках. Сотни изображений – гимн и памятник Бресту 40-х, 50-х, 60-х. Памятник городу, которого нет.
Я не знаю всех критериев, которыми руководствуются при выдвижении на звание Почетного гражданина города. Полагаю, это штучные люди, оставляющие после себя шлейф достойных дел, чьи имена на слуху и вызывают уважение у большого числа простых горожан. И, наверное, у каждого брестчанина собственный ранжир и список почетных, кому такой статус не присвоен. Владимир Губенко, Татьяна Ходцева, Евгения Хмелевская, Павел Король, Савва Березовый, Владимир Власов, Аркадий Бляхер, Василий Курилов, Шлема Вайнштейн еще десяток имен – мой пантеон. Не претендующий на абсолют – личный, имею право.
