Очерки

Сарвер

Он выделялся в любой толпе. Чёрный костюм, белая рубашка при галстуке, чёрная шляпа – абсолютно непривычная повседневная одежда для совслужащих тех лет. Ярко выраженная семитская внешность указывала на его неопровержимую принадлежность к богоизбранному народу, которую невозможно было скрыть самыми широкими полями шляпы. Чаще всего этого пожилого человека небольшого роста с

читать дальше...

Слепой музыкант

Впервые я увидел его летом 1945 года во время купаний во рву 9го форта – популярного места отдыха  молодых обитателей Киевки. Это был хорошо сложенный, очень красивый, но слепой парень. На нем всегда были надеты темные очки. Он потерял зрение в 1944 году, став жертвой самого любимого развлечения мальчишек в

читать дальше...

“Старшина”

Брест. Улица Советская, конец 50-х годов. В 50-е годы на улице Советской примелькалась довольно колоритная фигура грустного мужчины, одетого в летнее время в просторные штаны- балахоны с пузырями на коленях, рубашку без воротника с застёгнутыми рукавами. На могучем загривке – голова с одутловатыми, как у хомяка, щеками, на ней –

читать дальше...

Мой друг Женька. Часть пятая.

Пережив ужасы летних бомбардировок 44го года, жители Бреста дождались прихода частей Красной Армии. Немцы, боясь окружения, стремительно откатывались за Буг, и в некоторых районах Бреста, в частности, на Граевке, их уход сначала даже не заметили. Были с утра – исчезли пополудни.  Советские саперы ведут работы по разминированию привокзальной площади. Сентябрь

читать дальше...

Мой друг Женька. Часть четвертая.

Я часто бывал у Летунов. Достопримечательностью квартиры была одностворчатая дверь в столовую, в которую можно было попасть через большую кухню и маленький коридор. Большая одностворчатая дверь в столовую была открыта всегда, контрастируя своим тёмным цветом с белоснежным кафелем печи. В первое посещение я даже не понял, что это дверь. Передо

читать дальше...

Мой друг Женька. Часть третья.

В ночь с 21 на 22 июня Женькин отец вернулся из командировки. Женька рассказывал, что в эту последнюю предвоенную ночь семья засиделась до позднего часа, но мне кажется, что эти посиделки, были посиделками ожидания. Я удовлетворился этим объяснением, потому что он бы мне всё равно не сказал бы истинную причину

читать дальше...